59-й театральный сезон


Комсомольский проспект, 108

Касса театра (3852) 50-50-85

Проба пера

Дата добавления: 12.02.2016

Рецензия на спектакль «Скрипач на крыше»

Спектакль «Скрипач на крыше» Владимира Филимонова, по праву,  можно назвать бессмертным. Он идет на сцене Алтайского театра  музыкальной комедии целых 11 лет!  История жителей одной далекой деревеньки, «где с давних пор жили русские, украинцы и евреи»,  не теряет своей актуальности и сегодня. В основе спектакля театра Музыкальной комедии бродвейский мюзикл 60-х годов прошлого века, с музыкой Джерри Бока и либретто Джозефа Стайна,  по мотивам сборника  Шолом-Алейхема «Тевье-молочник».А «начинка» у нас своя оригинальная,  не американская, и не еврейская. Очевидно, что извечная тема гонений богоизбранного народа в спектакле присутствует, но на первом плане взаимоотношения отдельно взятых людей.  Совсем не избранных, веселых и несказанно щедрых. Безусловно, не бывает еврейских историй без страданий и поисков счастья, тонкого юмора.  В нашей версии юмора достаточно много. Да, нищета, предстоящий брак по расчету,  страх о будущем –  мы чувствуем надвигающуюся бурю с самого начала, но тревожные моменты  обыгрывается:

Сцена «В ожидании свахи».  Сестры балуются,  повязали платок на старшую сестру  и вообразили, что она сваха.  Цейтл (Татьяна Столбовская) подыгрывает: скрипучим,  старческим голосом  дает советы и предлагает женихов.  Казалось бы, на этом веселье закончится, и начнется суровая реальность –  девушку насильно сосватают  за старого мясника, который еле ходит,  только потому, что он богат,  а она нет. Но вместо свахи  совсем  неожиданно появляются… гигантские ходячие штаны! Очень доходчивая иллюстрация  к репликам о том, что не так важно кто жених, главное, что он есть. И на первый взгляд,  штаны как воплощение мужского пола это банально, но от смеха невозможно удержаться, и простонародное  выражение «Были бы штаны в доме» приобретает новый комичный смысл, а сама ситуация со свадьбой кажется уже и не такой фатальной. Мы вместе с романтичной Цейтл верим в то, что «даже бедный портной имеет право на кусочек счастья». Эта не самая главная роль  интересна тем,  что героиня меняется предстает перед нами всегда разная. Она словно матрешка. В «первом слое» Цейтл –  вихрь  эмоций. Один намек на то, что ее выдадут замуж не за того, кого она уже выбрала, ее приводит в истерику. Падает в ноги отцу, рыдает, обещает рыть землю… Очень точно передается настроение и атмосфера.  Глядя на нее, каждый 100% понимает, о чем речь, даже если никогда не был в подобной ситуации. И когда все разрешается в пользу героини, мы даже чувствуем некое облегчение.  Цейтл на свадьбе – как будто уже повзрослевшая, сдержанная. Даже  на щедрый подарок и на погром она реагирует почти без эмоций…  А в конце спектакля, она вымотанная и отрешенная. Уже ничего не боится, хотя теперь как раз ей есть, что терять.  Но пока это все с ней, и для нее это главное.  Но когда несостоявшийся жених, мясник Лейзер-Волф (Илья Зуев),  с особым шармом, по-дружески трогательно предлагает деньги на прощание, она  не менее трогательно  вдруг оживает, смущается и пугается столь щедрого жеста…

- Эти деньги за бурую корову
- Так ее продали давно
- Ну, вот  и купите себе новую. А мне будет приятно знать,  что где-то пасется моя корова.

Еще один «персонаж-матрешка», который раскрывается не сразу, это Тевье (Дмитрий Иванов). Не смотря на то, что реплик у него больше всех, мы не можем сказать с уверенностью, что знаем его... Он работящий крестьянин, деревенский мужик,  отличный семьянин. Но постепенно к этим качествам добавляются – мягкость, внимательность, нежность. Даже в эпизоде, когда он жестоко отвергает Хаву, мы верим, что он позлится и все равно ее простит. И вот в другой раз уже по его глазам катится скупая мужская слеза, и мы видим, что он ранимый, не смотря на внешнюю брутальность. И мы снова убеждаемся, как он любит своих детей, когда видим, как он, молча отжимает тряпку, чтобы вымыть пол, на который младшие дочери опрокинули целый котел с супом, которого могло хватить на всю неделю. Вроде бы, совсем маленький эпизод, но в нем намного больше, чем кажется.

В этом спектакле заново открываешь самую любимую еврейскую песню Хава нагила. Заводная и ритмичная, она не может быть печальной, потому что переводится как «Давайте радоваться» и поется всегда в соответствующей манере. Но не сейчас. В исполнении Хавы (Виктория Гальцева) она звучит необычно трагично и даже страшно. Потому что поет ее она тогда, когда от нее отрекается отец. Такая необычная подача, видимо, используется для того, чтобы подчеркнуть как абсурден мир, и как человек пытается в нем существовать.

Еще хочется отметить, один необычный эпизод – некое подобие «молитвы» на незнакомом большинству языке,  в полумраке, при свечах, с серьезными лицами. Кто бы мог подумать, что монотонное «мазаль-тов»  это еврейское пожелание удачи?  К тому же, зная,  что по мотивам рассказов о молочнике Тевье, у драматургов и режиссеров были пьесы и постановки «Поминальная молитва»,  нет сомнений в том, что и это молитва… Но уже потом понимаешь,  что это не молитва вовсе, и все встает на свои места. Постоянная публика, знающая перевод,  подпевает,  а те, кто видят впервые – искренне недоумевают: «Театр – храм, да уж…» Но и те и другие, наверняка, после представления, придя домой, еще долго будут  напевать «мазаль тов, мазаль тов» на разный манер. В исполнении артистов театра Алтайской музыкальной комедии песня звучит по-своему оригинально и  интересно, впечатывается в память.

Во втором акте, в зрительном  зале как на похоронах –  шмыгают носами, кто-то всхлипывает.  Все  к этому и шло. Зрители наблюдают, сопереживают, потом рыдают.

И больше всего слез в зале в эпизоде, когда Голда (Лариса Владимирова) мать семейства остается наедине со смертью, но не перестает думать о своей дочери. С одной стороны, сам ее монолог не очень понятен, предсмертный бред … Но, с другой, там есть настроение, есть душа. И каждый может понять и почувствовать ту материнскую любовь, ту боль и ту легкость, которую испытывает героиня перед тем, как попрощаться навсегда.

Надо сказать, что заканчивается все на оптимистической ноте. Умерла  Голда, но она теперь живет в родившийся дочери Цейтл, которая счастлива замужем.  В спектакле много трогательных деталей, и они в доходчивой форме донесены до людей, это позволяет умиляться и улыбаться на протяжении всего просмотра. И последний такой штрих – приехавшая, полуслепая мать Манахема в богатом платье смотрится нелепо на фоне нищих с узелками, и когда она начинает говорить, то вся эта нелепость приобретает комичные нотки, и снова сложно удержаться от смеха. В конце, который мы видим,  каждый из персонажей получил то, что хотел, как в доброй, волшебной сказке. А что дальше? Режиссер дарит зрителям возможность  придумать свой конец.  Или же оставить все как есть и не думать о том, что будет завтра.

Декорации,  музыка,  свет, костюмы…

Первая сцена буквально завораживает – огромные, красивые, яркие  декорации во всю сцену, утопающие в лунном свете. Скрипач.  Играет. Пронзительно. Возможно ли такое в провинциальном театре? Ответ: и не такое! Это вы еще кладбище не видели! Самым  зрелищным и музыкальным, ярким, выделяющимся на фоне всего представления, был эпизод «На кладбище». Летающие, танцующие и поющие призраки и воскресшие покойнички в оригинальных костюмах, мерцающий свет, спецэффекты. Только ради  одной этой сцены стоит прийти.

Конечно же, декорации и дальше будут меняться. Появится бар, печка и даже русская церковь с иконами и батюшкой;  Деревья поменяют свое оформление раза три. Видимо, оповещая о приходе лета, зимы и весны. Осень не увидела. Достаточно символично, что после погрома  на свадьбе они останутся голыми и холодными, без листьев, а после рождения ребенка, они нарядятся в  банты и кружева, как будто, обещая надежду.

Говоря  о необычном, нельзя не сказать про танец с бутылками. Какое отношение он имеет к декорациям? Чуть позже.  Это уже визитная карточка спектакля. Подтянутые джентльмены с пейсами в черных цилиндрах, с серьезными глазами, голливудскими улыбками и идеальной осанкой, несомненно, вызывают восторг! Бутылки иногда слегка естественно так пошатываются… Зрители, затаив дыхание, ждут: чем же все закончится? – А если упадет? – Они приклеены к шляпам, не может быть, чтобы настоящая бутылка была, но вдруг?».  Блестяще! Мы верим, Станиславский,  а ты? Аплодисменты, браво! Но уже совсем скоро,  на свадьбе,  один из героев швыряет  в гневе бутылку, почти такую же, она беззвучно падает… И разбиваются наши иллюзии о непробиваемый бездушный пластиковый реквизит. Становится очевидно то, что было загадкой и должно было ей остаться. Кстати, о загадках,  любопытно то, что деревья из первого ряда (который ближе всех  к зрителям), с появлением новых декораций, почему-то повисают в воздухе.  Причем, вторые два ряда на месте.  Это задумка режиссера или неисправность? А, может быть, летающие деревья - символ  хрупкости и непостоянства?

Кроме этого почти ничего не режет глаз, еще за исключением: 1. Куска  белого фатина вместо настоящей фаты. Небрежно приколотый к волосам Цейтл, он вносит оттенок комичности. Но учитывая то, что наша нищая невеста из глухой деревни, а жених ее портной, допустим и такое.  2. Нелепой формы Перчика, явно из другой оперы, и его по-шутовски нарумяненных щек…А вот Хаве, при всей ее природной яркости и красоте, не хватило краски в прямом смысле. Когда она исполняет Хава нагилу, и одной рукой снимает с себя платок, потом хватается за грудь, мы догадываемся, что героине трудно дышать, потом она дотрагивается до «пылающих» щек, но они предательски бледны… Но, вероятнее всего,  во всем виноват слишком яркий свет прожектора. В любом случае эти маленькие рабочие нюансы не могут испортить общее впечатление, учитывая, что для постоянной публики поход в театр это ритуал и, в первую очередь, встреча с любимыми артистами.  Но даже для тех, кто приходит именно на сам спектакль и смотрит с пристрастием, есть на что посмотреть. Постановка получилась многогранной. И после того, когда опускается занавес, становится очевидно,  что мало трех с половиной часов с перерывом на антракт, чтобы понять всю глубину. Особенность спектакля в том, что его нужно увидеть хотя бы несколько раз, и можно смотреть потом бесконечно.  И каждый раз, возможно, придется для себя заново открывать героев и новые смыслы.

 М. Гридина